Язык цветов

К середине XIX века в Австрии и Германии сформировалось стилевое направление, которое стало называться бидермейер (в свободном переводе с германского свидетельствует «добропорядочный обыватель»). Данный стиль весьма совершенно верно соответствовал психологии обычного для бюргерской среды аполитичного обывателя, озабоченного личным благоденствием. В моду вошли кружевные женские платья на корсетах с узкой талией, множеством оборок и пышными рукавами; мужчины наряжались в узорные жилеты, цветные цилиндры и узкие фраки. Стенки в помещениях оклеивались обоями ярких тонов (желтых, голубых, розовых) и с узором из небольших цветочков, такой же была обивка у прочной добротной мебели.

Как раз сейчас зажиточные бюргеры часто решали любовные неприятности посредством букетов цветов: разъяснялись в любви, говорили комплименты либо кроме того уверяли в серьезности собственных намерений. В переведенной с немецкого языка «Энциклопедии знаков» Ганса Бидермана приводится эта цветочная символика и справедливо утверждается, что сейчас она звучит достаточно комично.

Добропорядочный бюргер не имел возможности кому попало дарить букеты роз. Если бы он вздумал преподнести их, к примеру, соседке, почтенной матери семейства, это раздалось бы как минимум неясно. Роза свидетельствует: «Разреши отдохнуть на твоей груди, о цветущая!» не меньше необычно смотрелись бы и гвоздики: «Страстное желание сотрясает мою грудь!» А вот посредством мимозы возможно было в полной мере обеспечить дружественное к себе отношение: «Широкая, прекрасная душа, которая вмещается в тебе, подкрепляется твоей добропорядочной, важной гордостью».

Тому, кто желал поторопить избранницу с ответом, приходилось запасаться сиренью — «Поспешим к алтарю, пока не прошла юность».

Возможно было и упрекнуть женщину сердца за холодность, вариантов существовало для этого большое количество: яблоня в цвету — «Окрасит ли, наконец, твои ласковые щеки розовый жар любви?», львиный зев — «Твоя шаловливость когда-нибудь тебе горько отомстит!», чертополох — «Поэзия судьбы проходит бесследно мимо тебя», пион — «Твоя гордость невыносима». Для более важных претензий приходилось применять мак — «Твой сонливо-флегматичный темперамент не позволяет проявиться каким-либо значимым перемещениям сердца» либо молочай — «Ты такая холодная, что возможно поразмыслить, что сердце твое из камня».

Хлопнуть дверью, другими словами порвать отношения, помогала мята перечная — «Фальшивых сердец, как у тебя, я отыщу в избытке!»

В случае если женщина приобретала от собственного избранника лист вяза, значит, он намекал: «Отечественная любовь обязана еще побыть тайной». В ответ имел возможность раздаться целый «гербарий» эмоций. От ужасных стенаний: нарцисс белый — «Плохо!

Ты желаешь совсем меня стереть с лица земли!» либо мох — «Твое упрямство доводит меня до отчаяния» до проявлений ущемленной гордости посредством той же мяты — «Кто будет хлопотать о таких мелочах!» либо цветущего чеснока — «Я к тебе ощущаю полнейшее равнодушие». Прозаичный лук ставил точку в отношениях: «Ты мне неприятен!»

Более всего подвохов содержит букет из различных цветов.

Дарит кавалер изысканный букет из вишни в цвету и тростника, и получается: «Пускай то, что я при твоем появлении краснею, даст тебе знать о том негромком преклонении, которое я к тебе испытываю», а заодно «Приплюсуй данный отказ к уже взятым ранее».

В заголовке картина Э. Дега (1834-1917). «Дата с хризантемами»